тюрьма

Обвинитель в сновидении

Холодок пробегает по спине, когда слышу легкую самокритику — за ней иногда скрывается нелегкое подавление. Часто ли вы говорите “я критикую себя только по делу»? И если погрузиться в сон, то происходит…

Она очнулась в тюрьме. Поднялась с неуютно жёсткого пола, осмотрелась — стена, решетка, стена, стена. Зябко повела плечами, сжалась в комок и присела на краешек кровати, “нары”, — вспомнила правильное название.
“Если тюрьма, значит будет обвинение, суд и наказание”, — подумала, пытаясь успокоиться. Приготовилась ждать.
Решетка громыхнула, показалась мантия и белый парик на тощей носатой физиономии:
— Тебе уже столько лет, а ничего не достигнуто. Ты какая-то нездоровая, дефектная — прос..ла время, стареешь, а толку ноль. Разве ты чего-то достигла? Это кошкины слезы — твои достижения.
Хррр-дыщ — решетка задвинулась на место, и она осталась одна. Села, обняв колени, долго смотрела в одну точку на бетоном полу.
— Если тебя настоящую увидят — люди разбегутся, с такими не дружат и семьи не создают, — голос носатого парика в мантии вывел её из оцепенения.
— Виновата, признаю…, — пробормотала она, но бестолку, решетка захлопнулась.
— Где ты была раньше? Почему не проконтролировала? Тебе говорили — говорили, и вот! Всегда косячишь, рукожопая.
Она молчала: “Потерплю и дождусь суда и наказания. Я все выполню, буду примерным зэком и искуплю вину”.
— Ты врешь людям всегда, когда открываешь рот, лицемерка.
— Когда суд? — пискнула она.
В камере вечно-предварительного заключения суда не бывает, никогда не искупить вины. Она обречена сидеть в тюрьме и слушать обвинения носатого в парике и мантии…

Прозвенел будильник, и вместе с вами проснулся тюремщик-критик-обвинитель. Он выступает строго “по делу” и хорошего желает — чтобы начала справляться. Но любая малая оплошность вызывает взрыв невыносимых чувств — ничтожества, никчемности, дефектности или ненормальности. Многие люди бросаются себя чинить, стараются стать лучше — работают по умным вебинарам, бегут виртуальные марафоны, едят по ЗОЖу, занимаются в зале — все как примерный зэк, но остаются в тюрьме “надо” и “должна”. Даже “хочу” незаметно попадает в категорию “надо”.

Иногда я тоже не замечаю в себе ни тюрьмы, ни тюремщика, ни заключенную. Полагаю, что чувство вины, или ощущение “недо..” испытываю заслуженно, так как не дотягиваю до настоящего надо. “Надо заставить и допинать себя” — говорит критик, и я дисциплинировано добиваюсь какого-то результата, но потом встречаюсь с отсроченными последствиями — хреново себя чувствую. Вслушайтесь в слово “пинает”, по сути — бьёт кого-то ногами, себя бьёт. Иногда до смерти, и тогда вдруг теряется смысл, ощущение живого, вкус к жизни. Потому, что в заключении сидит кто-то уязвимый, трепетный и живой. Без него — все, конец.

Если без “надо” не обойтись, то пусть оно будет рамкой, внутри которой будет услышанным и ваше “хочу”. К примеру, надо похудеть и соблюдать систему питания — что придумать из вкусностей в рамках этого надо? Надо замуж, а надо ли? Чего хочется на самом деле?…Надо лепить пельмени, а не слепить ли рожицы на них или попки? Надо жить по режиму, а что мне нравится в нем? Надо писать тексты в марафон, а что я страстно хочу писать каждый день? Ну, вы поняли… внутри сидит детская спонтанность — сама жизнь.